1825 - Первая железная дорога, построена Джорджем Блюхером, Англия. Путь Стокгольм - Дарлингтон. 
"В газетах публиковались протесты граждан против ж/д, опасавшихся, что птицы будут убиты дымом, у коров молоко испарится и скиснет…лошади вымрут, посевы фермеров будут выжжены искрами, падающими из локомотивов, скот, пасущийся на полях умрет от страха при этих отвратительных звуках и свистках."

1825 - Первая железная дорога, построена Джорджем Блюхером, Англия. Путь Стокгольм - Дарлингтон. 

"В газетах публиковались протесты граждан против ж/д, опасавшихся, что птицы будут убиты дымом, у коров молоко испарится и скиснет…лошади вымрут, посевы фермеров будут выжжены искрами, падающими из локомотивов, скот, пасущийся на полях умрет от страха при этих отвратительных звуках и свистках."

 Я - дух".
- "А скажите, пожалуйста, что вам здесь нужно?" - пролепетал жилец. "В  этой комнате, - отвечало привидение, - свершилась моя земная гибель,  здесь  я  и мои дети - мы нищенствовали. В этом шкафу хранились  скопившиеся  в течение многих лет бумаги по одному длинному-длинному  судебному  процессу.  В  этой комнате, когда я умер от горя и  отчаяния,  два  коварных  хищника  поделили богатства, за которые я боролся на протяжении всей своей жалкой жизни, и  ни одного фартинга не досталось моему несчастному потомству.  Я  их  запугал  и прогнал отсюда и с тех пор скитался по  ночам  -  только  по  ночам  я  могу возвращаться на землю  -  в  тех  местах,  где  так  долго  бедствовал.  Это помещение мое, - оставьте его мне. - "Если  вы  так  твердо  решили  явить я сюда, - сказал жилец, который успел прийти в себя во  время  этой  невеселой речи призрака, - я с величайшим удовольствием откажусь от своих прав, но,  с вашего разрешения, мне бы хотелось задать вам один вопрос".  -  "Задавайте", сурово отозвалось привидение.
     "Видите ли, - сказал жилец, - я не отношу этого замечания к вам  лично,
так как оно в равной мере относится к большинству привидений,  о  которых  я когда-либо слышал, но я  считаю  нелепым,  что  теперь,  когда  у  вас  есть возможность посещать чудеснейшие уголки  земного  шара  -  ибо,  я  полагаю, пространство для вас ничто, - вы неизменно возвращаетесь как раз в те  самые места, где были особенно несчастливы". - "Ей-богу, это совершенно  верно,  я никогда об этом не думал", - сказал призрак. "Видите ли,  сэр,  -  продолжал жилец, - это очень неудобная комната. Судя по внешнему виду этого  шкафа,  я склонен предположить, что в нем водятся клопы, и, право же, я думаю, что  вы могли бы найти гораздо более комфортабельное  помещение,  не  говоря  уже  о лондонском климате. который чрезвычайно неприятен". - "Вы совершенно  правы, сэр, - вежливо сказал призрак, - раньше  мне  это  никогда  не  приходило  в голову, я немедленно испробую перемену климата". И действительно,  он  начал испаряться в то время, как говорил; ноги его совсем уже  исчезли.  "И  если, сэр, крикнул ему вдогонку жилей, - вы будете так добры  и  намекнете  другим леди и джентльменам, которые в  настоящее  время  обитают  в  старых  пустых домах, что они могли бы устроиться гораздо  удобнее  в  каком-нибудь  другом месте, вы окажете великое благодеяние обществу". - "Я это сделаю, -  ответил призрак, должно быть, мы в самом деле тупы, очень тупы. Не понимаю,  как  мы могли быть такими дураками". С этими словами призрак  исчез.  -  И  вот  что замечательно, добавил старик, зорким взглядом окинув сидевших за столом, - с
тех пор он ни разу не возвращался.

Чарлз Диккенс. Посмертные записки Пиквикского клуба. Рассказ Старика в таверне "Сорока и пень".
If I was here, I would just sit and cry, because I have never been outside of Russia (in my country I visited only 3 towns) and I see the world on pictures only.

If I was here, I would just sit and cry, because I have never been outside of Russia (in my country I visited only 3 towns) and I see the world on pictures only.

За завтраком мистер Скимпол разглагольствовал  не  менее  занимательно,
чем вчера вечером. К столу подали  мед,  и  это  побудило  мистера  Скимпола
завести разговор о пчелах. Он ничего не имеет против меда, говорил он (и я в
этом не сомневалась, - мед он кушал с явным  удовольствием),  но  протестует
против самонадеянных притязаний пчел. Он не постигает,  почему  трудолюбивая пчела должна служить ему примером; он думает, что пчеле нравится делать мед, иначе она бы его не делала - ведь никто ее  об  этом  не  просит.  Пчеле  не следует ставить себе в заслугу свои пристрастия.  Если  бы  каждый  кондитер носился по миру, жужжа и стукаясь обо  все,  что  попадается  на  дороге,  и
самовлюбленно призывал всех и каждого заметить, что он летит на работу и ему нельзя мешать, мир стал бы совершенно несносным местом. И  потом,  разве  не смешно, что, как только вы обзавелись своим домком, вас из  него  выкуривают серой? Вы были бы невысокого мнения, скажем,  о  каком-нибудь  манчестерском фабриканте, если бы он прял хлопок только ради этого. Мистер Скимпол  должен сказать, что считает  трутня  выразителем  более  приятной  и  мудрой  идеи. Трутень  говорит  простодушно:  "Простите,  но  я,  право  же,  не  в  силах заниматься делом. Я живу в мире, где есть на что посмотреть,  а  времени  на это мало, и вот я позволяю себе наблюдать за тем, что делается вокруг  меня, и прошу, чтобы меня содержал тот, у кого нет никакого желания  наблюдать  за тем, что делается вокруг него". Он, мистер  Скимпол,  полагает,  что  такова философия трутня, и находит ее очень хорошей философией,  конечно  лишь  при том условии, если трутень готов жить в  ладу  с  пчелой,  а  насколько  ему, мистеру Скимполу, известно, этот покладистый малый действительно готов  жить с нею в ладу - только бы самонадеянное насекомое не противилось  и  поменьше кичилось своим медом!

Речь Гарольда Скимпола

Гамлет, 1964. Реж. Григорий Козинцев

You know what’s wrong with you, Miss Whoever-you-are? You’re chicken. You’ve got no guts. You’re afraid to stick out your chin and say, “Okay, life’s a fact.” People do fall in love. People do belong to each other because that’s the only chance anybody’s got for real happiness. You call yourself a free spirit, a wild thing. And you’re terrified somebody’s going to stick you in a cage. Well, baby, you’re already in that cage. You built it yourself. And it’s not bounded in the west by Tulip, Texas or in the east by Somaliland. lt’s wherever you go. Because no matter where you run, you just end up running into yourself.

Нойтатц Д. - Московское метро. От первых планов до великой стройки сталинизма - 2013

Нойтатц Д. - Московское метро. От первых планов до великой стройки сталинизма - 2013